THE TSUKANOV ART COLLECTION

 
 

ПРАЗДНИКИ № 1

ХУДОЖНИК:КАБАКОВ ИЛЬЯ
ГОД:1987
РАЗМЕР:100х160
ТЕХНИКА:Холст, масло, эмаль, бумага

О КАРТИНЕ:  Диалог Ильи Кабакова и Павла Пепперштейна о серии «Праздники». 

Пепперштейн:     Сейчас мы приступаем к обсуждению серии «Праздники». Это ряд работ, написанных маслом, на поверхно­сти которых равномерно размещены яркие, блестящие элемен­ты из разноцветной бумаги, напоминающие фантики или искус­ственные цветы. А. Монастырский в диалоге «Кабан» определил эту серию как продолжение разработок традиции «рам», «оболо­чек», оформляющих «пустой центр». Центр всегда является но­сителем идеологии, и, только обеспечив его пустотность, мож­но добиться деидеологизации произведения, отсутствия в нем лжи. В данном случае центр деидеологизируется путем наклеи­вания на живописную поверхность «фантиков», напоминающих оболочки с вынутым или отсутствующим содержанием…

Кабаков:  Эта интерпретация совершенно верна. В самом деле, речь идет о некоей зияющей пустоте, оформленной таким об­разом, чтобы не быть видимой. Очень важно также то, что ты сказал: эти картины делал не художник, а персонаж, «кто-то». Но сначала о двух «временах», присутствующих в этой картине. Предполагается, что некий безымянный халтурщик, примерно лет тридцать тому назад, сделал на заказ серию работ для оформ­ления не то Дома ученых, не то колхозного Дома культуры. Серия репрезентирует различные достижения в разных обла­стях экономики и культуры, актуальные в то время. Но главная тема работ - общая радость и ликование. По каким-то причи­нам картины не были приняты и остались в мастерской, где про­стояли некоторое время. Вновь извлеченные на свет Божий, эти работы преисполнили художника отвращением, поскольку вся их мажорность исчезла, живопись потемнела, запылилась, все превратилось в скучную грязь. Возникло пламенное желание об­новить серию, вернуть ей прежние качества, впрыснуть радость и ликование, которые должны там присутствовать. Возможно, что сейчас, по прошествии многих лет, ему необходимо сбыть эти картины. Конечно, можно их переписать сочными, яркими эмоциональными красками. Но нет уже ни сил, ни времени, ни желания. Но решимость придать им мажорности и веселья оста­ется, и он прибегает к самому неожиданному способу впрыскива­ния радости: он пришивает к ним цветы. И время в этих работах удваивается. Это похоже на наши дома, некогда выкрашенные в интенсивные розовые или желтые цвета, но по прошествии многих лет покрывшиеся пылью и копотью, превратившиеся в гнилую пакость. Однако перед праздником маляры, не счищая этой грязи, поверх нее вновь наносят розовое и желтое, чтобы они снова выглядели праздничными и новыми.

Пепперштейн.:    То есть, у вас в этой серии налицо постмодернистская рефлексия традиционного модернистского жеста, когда на легко опознаваемый объект накладывается нечто неожиданное, в результате, по идее должна возникнуть новая интерпретация, новый взгляд на вещь. Имея за собой этот модернистский опыт, постмодернистское созна­ние учитывает, что подобное наложение не ведет к десакрализации, освобождению, обновлению, а ведет лишь к очередному иллю­зорному акту перемены отношения, к наложению очередного слоя. Это можно выразить формулой: «Новое не более новое, чем старое».

Кабаков:  Совершенно справедливо. Такое дублирование напоминает дважды рассказанный плохой анекдот. У нас такое псевдообновление называют «косметическим ремонтом». Эта работа но­сит исключительно поверхностный характер. Предыдущая со­старившаяся поверхность воспринимается как кожа моржа, но не как сам морж. Поверхность, в этом смысле, есть только знак тех явлений, которые уже не обсуждаются. Постмодернизм не осмысливает глубинные структуры, а принимает знаки, о кото­рых известно, что они что-то обозначают. Но они давно ничего не обозначают. Между «обозначающим» и «обозначаемым» име­ется колоссальный разрыв. Конечно, можно сказать: «Раз за ко­жей ничего нет, то зачем она нужна?» Но это, может быть, будет относиться к следующему этапу самопознания культуры.

Есть еще один момент, о котором хотелось бы сказать: сведе­ние картины к вещи. Всякое отмирание - переход от субъекта к объекту, от проблематичности к непроблематичности, от глуби­ны к поверхности и т. д. «Приделывание цветов» указывает на обращение с картиной как с вещью. Подобно тому, как к старому пальто пришивают помпоны.

Пепперштейн: Да, это очень существенный аспект - соотношение фона и того, что выделяется на фоне. На фоне традиционно выделяется картина. Здесь же обойный элемент выделяется на фоне картины. Для пост­модернистского мышления это весьма характерно, поскольку в этой модели сознания все, что выделяется на фоне, в свою очередь стано­вится фоном для следующего выделения и так до бесконечности.

1987